-Я Эттай, шестой обращённый в свите Ананон, стою в Залах Грома. Отныне я отделён от рода своего, ибо обращён и призван Огненным Странником; отныне и впредь я оболочка его мыслей...
     -Эттай, ты путаешь, – заметил Этье.
     -Ано всё равно считает это глупостью. И, самое главное, он сделает меня обращённым, даже если я не выучу эту речь и не предстану в Залах Грома!
     Этье нахмурился: люди действительно ничем не могли помешать Страннику, выбравшему в свиту не кого-нибудь, а сына императора. Ни спрятать, ни отговорить, ни заменить. Бесполезны были слёзы седеющей по ночам императрицы и угрозы отчаявшегося отца – Эттай откликнулся на призыв чужака.
     По мнению Этье, так Эттай слишком молод, в этом всё дело. Будь он старше своих шестнадцати, в него бы впитались ответственность отца и самоотверженность матери. А уж обращать таких юнцов... Да разве Странникам закон писан? Увидел юное тело... И позвал. Сказал, что покажет звёзды, иные миры и всё, что есть во Вселенной. Встречали обращённых, видели их глаза? Вот это и оно... Пустые глаза, неживые.
     А ведь они ничего не скрывают, ты только спроси, прислушайся...
     Эттай вскакивает и убегает из комнаты. Этот на месте минуты не усидит. И о чём он может говорить с Ананон, Шестым Странником?
     Этье слышал.
     -Ананон, а как у вас, в вашем мире?
     -У нас нет мира. – Отвечал Ананон. – Мы создаём его сами, если нам нужна видимая реальность.
     Когда он говорит – голос ровный, не ускоряется, не замедляется. Этье злится, думает: и миры у вас такие, с чем вы к нам пришли?
     -А как без мира можно? – удивляется Эттай. – Вот у нас небо голубое! Трава, деревья! Вот птица летит, у неё крылья есть!
     Эттай очень хочет быть взрослым, но иногда забывает об этом.
     Этье знает, почему людям нравятся Странники – они умеют слушать. И люди им рассказывают. Право, что от них скрывать? Ядерные секреты? Секреты любви? Искусства? Да полно – миллионы лет скиталась эта цивилизация в космосе. Не представить, что они могут, какие силы подчинили себе, чтобы создавать целые галактики и наслаждаться красотой цветов, забыв о быстротечном времени.
     Но никто не умеет слушать, не хочет задавать нужные, верные вопросы. А Этье задаёт. И чем больше он знает, тем страшнее ему становится.
     А пока безмятежный Ананон внимательно слушает раскрасневшегося Эттая. Слушает о птицах, у которых два крыла, не четыре, не шесть. Два! Слушает о деревьях, о лесах, об огромных стволах — пять человек не обхватят! Эттай как будто и не догадывается, что Странники уже имеют представление обо всей биосфере планеты, как и о сотнях других планет. Уникальные способы приспособления, разум, искусство, технологии — они знают и помнят всё.
     Нет, Этье одёргивает себя. Это не шкатулка для личных писем, не публичная библиотека. У них своя история, свои великие открытия, путь тоже свой. Вот только история их не равна плоской, земной истории, обычной, такой понятной и близкой. У них никто не преклоняется перед стечением обстоятельств, дат и имён. Этье понимает: когда за плечами цивилизации миллионы лет, уже не важно, сколько было войн и перемирий, и где проходили границы. А это больно ранит людей, задевает за самое живое и сокровенное – за умение хранить память.
     О чём можно говорить с расой, для которой самое страшное преступление – лишить обращённого? Кто-нибудь задумался, почему это так важно? Нет, люди увлеклись правилами чужой и очень сложной игры, обменяли свободу на возможность увидеть хотя бы край безбрежного пространства чужого разума. Поспешили спрятать, завуалировать грехи человеческой юности и принять благообразный вид. Потому что иного не оставалось?
     И все эти ангелоподобные старички и старушки помнят будоражащие кровь и воображение войны. И думают сообразно своей памяти.
     Эттай, этот ничего не знает о войнах и безумии, подобных эпидемии, охватывающей всё человеческое существо и требующей жертвоприношений. Он предстанет в Залах Грома и будет принадлежать Ананон, Шестому Страннику, будет похож на человека, будет говорить и приветствовать Этье. Но что-то неуловимо изменится. Может, это смутная тревога заставляла Этье требовать, раз за разом, повторения заученной речи, ожидание заставляло остро чувствовать фальшь, подвох, ослабления струны.
     Кто-нибудь вслушивался не в слова, а в смысл речи?
     -Я, Эттай, шестой обращённый в свите Ананон, здесь, в Зале Грома, отныне отделяюсь от рода своего, ибо обращён и призван Ананон, чтобы стать оболочкой его мыслей.
     Этье долго трудился над собственным переводом, выспрашивал у Ананон точное значение слов и был поражён той бездной, что пролегла меж их народами сквозь обыденные слова, сквозь непонятные людям символы проступало величественное и абсолютно чуждое. Почему никто не обращает внимания на то, что язык Странников ритуальный? Все их слова лишены бытового значения! И если Ананон говорит, что Эттай станет оболочкой его мыслей, то так и будет, что бы оно ни значило.
     И всё же Этье не смог понять значение того, что так смело и вольно перевели словом — обращение.
     -Я не могу объяснить тебе то, чему нет значения в твоём языке. – Сказал Ананон. – Но Эттай будет моим обращённым. Он станет моими мыслями здесь.
     И способны ли Странники лгать, думал Этье.
     Император, владения которого простирались не дальше, чем согласие людей, поседел, пытаясь отговорить сына от опрометчивого шага. Но что Эттаю слова отца, когда перед ним целый мир?
     Как удобно думать о них, как о врагах, демонах, искушающих род человеческий. Это даёт ход остальным мыслям, прокладывает русло, возможность вылиться на поверхность сознания.
     Они просто другие и им от нас ничего не надо... Жестоко это понимание. О том, что они слишком отличны и похожи на наши мысли: на то, что мы ждали. Это наше ожидание, разочарование и боль. Ожидание родственной связи приносит разочарование. Но её нет. И тончайшие намёки лишь задевают за живое. Зачем им так точно копировать человеческую внешность? Ведь обитающие в открытом космосе существа не могут походить на людей даже отдалённо. Зачем в идеальную внешность вносить нарочитые ошибки? Вот у Ананон классические античные черты лица, спокойный лоб, а нос с горбинкой, идеальные брови, а глаза раскосые, если бы не его белая кожа, не бледная, а белоснежная, никто бы не подумал, что это не человек.
     Или?
     Или он человек. Потому что точно скопировал генетический код человека. Но что тогда отличает их от людей?
     Как выглядел тот первый Странник, пришедший в мир без знаний о нём, то первое существо, которое коснулось земли, не имея оболочек для своих мыслей о ней?
     И в переплетении вопросов возникало нечто, бездна, тем глубже, чем больше вопросов.
     На поверхности же осталось ритуальное обращение, которое люди превратили в пышный праздник, торжество, феерию и выстроили Залы Грома, где каждое слово грохотало и отражалось в сложной системе лабиринтов, пока не обращалось в эхо. Этье хотел, чтобы его сын, его дочь, его друг, его мать или отец — кто-нибудь был обращён. Тогда будет право иметь подобные мысли. Но никого не обратили, а призвали Эттая, попирая основы империи.
     Вот сейчас Этье пытается вспомнить, сколько же всего обращённых. Первый советник, человек пожилой и умудрённый опытом, он отказался, а сын его пошёл и был обращён Первым Странником, теперь его не видно во дворце. Зато часто приходит и беседует с императором бывший конюх. Никого ведь не удивило, что Странникам по сердцу окажутся лошади.
     -Эти животные беззащитны. – Объяснил Ананон. – Те, на ком ходим мы, могут убить целую армию.
     Если сказал, значит, могут. Долго расспрашивал Этье Странника, пытаясь найти подвох. И что за армии в открытом космосе? И что за звери такие?
     -У нас есть прошлое. – Просто ответил Ананон.
     Или, думал Этье, больше всего людей оскорбило, что иные пришли к ним с пустыми руками. Пришли, как ангелы с неба без вестей от Бога. А что хотят, берут сами, только вежливо спрашивают, можно ли. И никто ведь не ответит, что нельзя...
     Пышный праздник обращения заканчивается всегда одинаково. После церемоний и торжественных речей пара уединяется для чего-то более личного. Человек и Странник — что между ними общего?
     В коридорах дворца шутили, мол, общего у них много, но Этье уверен, не возлежат они на постели. Видно, есть для них нечто более сокровенное...
     Этье жадно ловил все слова Ананон, если тот говорил.
     -Скажи, много ли у тебя было обращённых?
     -В каждом мире.
     -Кто это были?
     -Те, кто согласились.
     Что ж, тоже ответ. Этье думал – перечислит хотя бы тех, кто был дорог. А тут, выходит, были и такие, кто не соглашался...
     Иногда казалось, что Ананон не хочет говорить, потому объясняется односложно, уходит от ответов, но были моменты, когда Ананон долго и подробно рассказывал о своём мире, мире цвета, где всё определяли цикличные цветовые потоки – войны, урожаи, искусство и даже смерть.
     Ананон долго рассказывал о мире-страннике, который сеял семена своей жизни и собирал семена чужой. И жизнь была бесконечна.
     Так, говорил он, на бесконечном божественном диске пасётся одинокая антилопа. С обратной стороны диска охотится одинокий леопард. Ты думаешь, они никогда не встретятся, но жизнь заставляет их оказаться рядом. Они ближе, чем дыхание.
     Такие мысли и воспоминания посещали Этье до того дня и часа, когда пришло время Эттаю предстать в Залах Грома, чтобы стать оболочкой Ананон. И вот он стоял перед Огненным Странником – во всём его звёздном великолепии. Кто не видел их в Залах Грома – тот не видел наступления новой эры. Странник был белоснежен, в белых одеждах и жемчугах, и был похож на небесное создание, лишённое всего земного. Эттай же перед ним был земным и досягаемым, материальным против нематериального. И хоть одежды Странника шиты придворными портными – веришь без оглядки, что в этом белом, жемчужном легко летать от звезды к звезде.
     Этье остановил счастливого Эттая в коридоре за день до обращения. Радостное его лицо вызывало у Этье смутное, ...